Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

что ж такое-то! Я тебя сейчас выгоню на лоджию! Будешь там выслушивать от Евгении Тимофеевны за курево!

Королькову совершенно не хотелось общаться ни с какой Евгенией Тимофеевной, поэтому он нехотя выпустил Катю из своих рук, и та принялась замешивать тесто на блинчики.

Минут через сорок на тарелке красовалась гора блинов, и Катя, быстро сполоснув сковородки и остальную посуду, плюхнулась на табуретку:

— Уф… — выдохнула она. — Все. Сейчас чай заварим и будем ужинать!

Она полезла в навесной шкафчик и ойкнула:

— А заварки-то нет! Закончилась… Слушай, у меня есть кофе в зернах! Только я его варить не очень-то умею…

— Дава-а-а-й… — протянул он покровительственно. — Кофемолка есть?

— Есть, — ответила Катя. — А ты умеешь?

— Умею. Турка где у тебя?

Катя достала из шкафа турку и кофемолку и, усевшись за стол с сигаретой, стала смотреть, как Саша варит кофе.

А потом они, проголодавшись за день, наелись блинов с вареньем из черной смородины, запивая их кофе, который получился на редкость ароматным и вкусным, и пошли выгуливать Малышку.

— Саш, — позвала его Катя. — Пойдем прогуляемся? Я так обожралась, что шевелиться не могу…

— Пойдем, — со вздохом согласился он. — Неохота…

— Нет, пойдем! — возмутилась Катя. — Мне одной страшно. Выйдем ненадолго, замерзнем там, а потом в душ, а то я этими блинами пропахла вся, бе-е-е… А потом включим киношку какую-нибудь… Да?

Он, улыбаясь, смотрел и смотрел на нее и не хотелось ему никуда идти, и даже в душ ее отпускать не хотелось, пусть бы пахла блинами, только бы терлась о его плечо холодным носом и зарывалась ему под бок, и возилась рядом под одеялом, и курила бы его сигарету, выхватив ее у него из руки…

Февраль 1998 года

В гостинице его уже ждал Вадик:

— Саня, поехали! Все успеваем, рейс вовремя… И сразу к нам! Мама ждет ужинать.

— Вадик, да ты что? Неудобно как-то, — смутился Саша, хотя мысли его были где-то далеко: он никак не мог прийти в себя и всю дорогу с экскурсии вспоминал тот вечер, тот закат… Катю вспоминал, себя, то счастье, которое вдруг возникло между ними и никуда его было уже не скрыть, не спрятать, да и не хотелось этого…

— Сань, короче! У тебя есть пять минут, и поехали, а то Стефану придется понервничать, если мы вовремя его не встретим.

— Да-да, Вадик, — Саша, наконец, вынырнул из своих воспоминаний. — Конечно.

Он поднялся в номер, быстро помыл руки и надел под рубашку еще и футболку — почему-то ему было зябко, видимо, он никак не мог согреться после верхнего уровня Эйфелевой башни и дикого ветра, гуляющего там.

В машине было тепло: пока Саша собирался, Вадик включил печку. Умостившись на переднем сиденье, Саша, наконец, начал согреваться. Вечерний Париж был и вправду красив — множество огней, витрины магазинов, толпы туристов. Город жил, двигался, блистал, любил и дышал. Для Саши на всю жизнь, несмотря на то, что в последующие годы он ездил туда много раз в разное время — летом, весной, осенью, — Париж остался именно таким: сырой прохладный ветер с Атлантики, то затихающий, то вновь начинающий моросить мелкий серый дождик, люди, возвращающиеся домой после рабочего дня, огни рекламы, ряды стоящих вплотную друг к другу старых домов с изломанными линиями крыш и… Монмартр с бередящими душу воспоминаниями об одном из счастливейших дней в его, Королькова, жизни.

Стефан оказался улыбчивым черноволосым и черноглазым мужиком лет тридцати пяти. Он прекрасно говорил по-русски: окончил среднюю школу еще в те времена, когда, по его собственному выражению, Болгария была «шестнадцатой республикой СССР».

Болгарин рассказал, что работает хирургом в одной из ведущих клиник Софии: его тесть занимает немалый пост в Министерстве здравоохранения страны.

— Но защищался я сам, пацаны, честно! — он клятвенно приложил руку к груди. — Я вообще профессию свою люблю! Просто так получилось, с Ленкой познакомились, я и не знал, кто ее папа.

— Да ладно, — засмеялся Вадик. — Не оправдывайся!

— А ты, Саша? — повернулся Стефан к Королькову. — Женат?

— Нет, — улыбнулся Корольков. — Как-то пока не случилось…

— Чего так?

— А не знаю, — засмеялся Корольков. — Не созрел, наверно, для этого.

Необыкновенно длинный день (вот уж точно, подумал Саша, время имеет свойство растягиваться или сжиматься) продолжался. Из аэропорта теплая компашка направилась к родителям Вадика — Ирина уже ждала всех к ужину.

Саша с огромным сожалением вынужден был отказаться от второго бокала вина — на этот раз хозяин угощал великолепным бордо под жаренное на углях в крошечном дворике мясо. Снова на столе присутствовала фуа-гра, и Корольков всеми правдами и неправдами смог ограничиться одной тарталеткой.

Малышка Софи с энтузиазмом поприветствовала нового гостя, продемонстрировав свое знание русского, однако внимание свое, похоже, полностью отдала Саше. Она сидела рядом с ним за столом и то и дело о чем-нибудь спрашивала, кокетливо улыбаясь.

«О женщины! — с улыбкой думал молодой доктор Корольков. — Ведь совсем еще ребенок, а посмотри-ка! Заигрывает со мной, как взрослая барышня…»

Стефан много рассказывал о теперешней жизни в бывшей социалистической стране Болгарии и, конечно же, разговор то и дело заходил об их общей